|
Готовимся к уроку
литературы, сочинению, пишем реферат, доклад
Александр КУШНЕР
“РЕБЯЧЕСКОЕ УДОВОЛЬСТВИЕ СЛЫШАТЬ
СТИХИ МОИ В ТЕАТРЕ” (из статьи)
Заранее оговорюсь, что для меня не
подлежит ни малейшему сомнению гениальная сила
"Горя от ума" как драматургического
произведения, все-таки попробую в этих заметках
поделиться с читателем возможностью еще одного
прочтения комедии, сверх принятого и привычного.
/.../
Одна из разгадок загадочного "Горя
от ума", по-видимому, заключается в том, что
пьеса, рассчитанная на сцену, написана
гениальными стихами, которые можно читать дома,
“запершись”.
Впечатление такое, что все, не только
Чацкий, но и Фамусов, Софья, Лиза, Молчалин, даже
Скалозуб и Репетилов, - “живые стихи”. /.../
Пушкин создал “роман в стихах”,
настаивая на этой “дьявольской разнице”.
Комедия в стихах - вот ключ к разгадке "Горя от
ума", к ее странностям и несоответствиям, на
которые одним из первых указал Пушкин.
Разумеется, "Горе от ума" -
замечательная пьеса, с характерами, интригой,
“зеркальными отражениями” и так далее, но
перечитайте монологи Чацкого: это законченные
стихотворения, годные к печати отдельно, как
самостоятельные стихи.
“А судьи кто?” - образец гражданской
лирики.
А это лирика иного рода:
Ну вот и день прошел, и с ним
Все призраки, весь чад и дым
Надежд, которые мне душу наполняли.
Чего я ждал? что думал здесь найти?
Где прелесть этих встреч? участье в ком
живое?
Крик! радость! обнялись! - Пустое.
В повозке так-то на пути,
Необозримою равниной, сидя праздно,
Все что-то видно впереди,
Светло, сине, разнообразно;
И едешь час, и два, день целый; вот резво
Домчались к отдыху; ночлег: куда ни
взглянешь,
Все та же гладь и степь, и пусто и
мертво...
Что это, как не одно из лучших
стихотворений в русской лирике?
Такими же, только не развитыми, едва
намеченными стихами остались “Душа здесь у меня
каким-то горем сжата, и в многолюдстве я потерян,
сам не свой...”, напоминающее лермонтовское “Как
часто, пестрою толпою окружен...”, или:
Чтоб сердца каждое биенье
Любовью ускорялось к вам?
Чтоб мыслям были всем, и всем его делам
Душою - вы, вам угожденье?.. -
это ли не письмо Онегина к Татьяне, интонационно
во всяком случае! /.../
В разговорах Чацкого с Софьей нередки
поразительные лирические формулы. Так, говоря с
Софьей о Молчалине (“Бог знает, в нем какая тайна
скрыта; Бог знает, за него что выдумали вы...”),
Чацкий уточняет свою мысль - и возникают
прекрасные стихи:
Быть может, качеств ваших тьму,
Любуясь им, вы придали ему.
К этим двум строкам подключено высокое
напряжение подлинной лирики. Вот почему "Горе
от ума" недостаточно видеть на сцене. Актер,
занятый игрой, не может задержаться на тех или
иных стихах, мы должны их прочесть сами. /.../
Но не только в речах Чацкого, - и среди
реплик Софьи встречаются такие, что сделали бы
честь любому лирическому стихотворению,
например: “И свет и грусть. Как быстры ночи!”
Если бы не Лиза, перебивающая барышню
предупреждением о возможности появления
Фамусова, можно было бы ждать еще одного
“стихотворения”. Впрочем, иногда, когда ее не
перебивают, так и получается:
Привычка вместе быть день каждый
неразлучно
Связала детскою нас дружбой; но потом
Он съехал, уж у нас ему казалось скучно,
И редко посещал наш дом...
Эта жалоба чем-то отдаленно напоминает
другую: “Но говорят, вы нелюдим; в глуши, в
деревне все вам скучно, а мы... ничем мы не блестим,
хоть вам и рады простодушно...” /.../
Все время кажется, что за текстом
комедии проступают лирические стихи. Так под
горячим утюгом, говорят, проступают строки,
написанные невидимыми чернилами.
Необычайно важно, что несколько раз на
протяжении пьесы Чацкий упоминает о своих
поездках, о снежном пути в Москву, о дороге. /.../ “И
между тем, не вспомнюсь, без души, // Я сорок пять
часов, глаз мигом не прищуря, // Верст больше
седьмисот пронесся, - ветер, буря; // И растерялся
весь, и падал сколько раз...” И дальше: “Мне
кажется, так напоследок// Людей и лошадей знобя, //
Я только тешил сам себя...” И снова, через
несколько страниц: “Звонками только что гремя //
И день и ночь по снеговой пустыне, // Спешу к вам
голову сломя...”
Эти строки можно было бы назвать
“дорожными жалобами”, если бы не ощущение, что
они предшествуют не только пушкинской, но и
лермонтовской дороге в знаменитой “Родине”. Лет
за пятнадцать до Лермонтова Грибоедов любил
отчизну “странною любовью”.
И вот та родина... Нет, в нынешний
приезд,
Я вижу, что она мне скоро надоест.
Все эти незаконченные, оборванные
стихи производят такое впечатление, как будто
Грибоедов спохватывался и наступал “на горло
собственной песне”. А тема этой “песни” -
Россия, огромная страна, бесконечные снежные
пространства, окружающие Москву. Фамусовская
Москва у Грибоедова дана на этом поразительном
фоне, и, может быть, противопоставление душной и
замкнутой Москвы холодным и разомкнутым
пространствам за нею - один из самых важных
мотивов всего произведения.
От сумасшествия могу я остеречься,
Пущусь подалее простыть, охолодеть... -
обжигает в этих стихах та “бездна смысла”,
которая встает за словами “простыть”,
“охолодеть”. Возникает такое ощущение, будто с
улицы в духоту московского барского дома все
время поддувает сквознячок, залетает, пользуясь
любой возможностью, снежок. В самом деле, от этого
сочетания внутренней духоты и наружного холода
существует постоянная угроза простуды. Как ни
смешна Наталья Дмитриевна со своей заботой о
здоровяке-муже, в ее беспокойстве есть некий
резон: “Да отойди подальше от дверей, сквозной
там ветер дует сзади!” “Наш Север” - так
называет Чацкий родину. /.../
Можно сказать, что лирическая тема
огромности русских заснеженных пространств
варьируется в "Горе от ума" столь же усердно,
как в ином поэтическом сборнике. /.../
В своих заметках по поводу "Горя от
ума" Грибоедов признавался: “Первое
начертание этой сценической поэмы, как оно
родилось во мне, было гораздо великолепнее и
высшего значения, чем теперь в суетном наряде, в
который я принужден был облечь его. Ребяческое
удовольствие слышать стихи мои в театре, желание
им успеха заставили меня портить мое создание,
сколько можно было”. Итак, Грибоедов называет
"Горе от ума" сценической поэмой.
Поэмой назовет и Гоголь свои
"Мертвые души". Вообще в обычае русских
писателей создавать нечто такое, что не
укладывается ни в какие жанровые рамки и требует
специальных определений. Таковы "Евгений
Онегин", "Война и мир". /.../
В литературном сознании того времени
еще господствовало представление об особой
ценности и ведущей роли больших форм: трагедий,
поэм. Даже Пушкин смотрел на поэму как на
основной жанр в своем творчестве. Лирике,
отдельным стихотворениям, “пьесам”, как тогда
говорили, не придавалось сегодняшнего значения.
Этим отчасти объясняется то, что некоторые
замечательные стихотворения Пушкина при жизни
не печатались.
Понадобились великие достижения не
только Пушкина, но и Баратынского, Лермонтова,
Тютчева, чтобы лирическое стихотворение, книга
стихов выдвинулись на первый план.
"Горе от ума" - одно из первых
произведений русской поэзии, где, еще в
драматическом платье, выступила поэтическая
лирика, освободившаяся от жанровых ограничений
оды, послания, элегии.
Александр Кушнер. “Аполлон в снегу”.
Ленинград, 1991, стр. 9 - 24. |
|
