|
Готовимся к уроку
литературы, сочинению, пишем реферат, доклад
К.В.ПИГАРЕВ
ТВОРЧЕСТВО ФОНВИЗИНА
Стоит произнести название комедии
Фонвизина, чтобы в нашем воображении возник
образ тупоумного лодыря, неуча и маменькина
сынка. Такой смысл, благодаря фонвизинскому
Митрофану, приобрело самое слово “недоросль”,
дотоле не заключавшее в себе ничего зазорного.
“Недорослями” называли дворянских подростков,
не достигших пятнадцати лет, то есть возраста,
определенного Петром I для вступления в службу. В
1736 г. срок пребывания в “недорослях” был продлен
до двадцати лет. Указ о вольности дворянской,
отменявший обязательную до тех пор срочность
службы и тем самым предоставлявший дворянам
право служить или не служить, подтверждал
введенное еще при Петре обязательное обучение и
предписывал, “чтоб никто не дерзал без учения
пристойных благородному дворянству наук детей
своих воспитывать под тяжким нашим гневом”.
Простакова не только “мастерица толковать
указы”: она умеет и обходить их, когда захочет (курсив
автора - сост.). Следуя установленному порядку,
она нанимает к Митрофанушке учителей, но
намеревается растянуть срок его пребывания “в
недорослях”. “...Пока Митрофанушка еще в
недорослях потб его и понежить; а там лет через
десяток, как войдет, избави Боже в службу, всего
натерпится”, - говорит она, “Лет через десяток”!
Митрофану идет уже шестнадцатый год.
Следовательно, до двадцати шести лет Простакова
собирается продержать его при себе. А впрочем,
она лелеет и такую мысль: “Как кому счастье на
роду написано, братец. Из нашей же фамилии
Простаковых, смотри-тка, на боку лежа, летят себе
в чины. Чем же плоше их Митрофанушка?” И, слыша
подобные рассуждения, зритель убеждается в том,
что при такой мамаше Митрофан Простаков не
посрамит своей “фамилии”.
В образе Митрофана Фонвизин
показывает живой результат простаковского
толкования указа о вольности дворянской. И в
качестве контраста этому лентяю, привыкшему бить
баклуши да лазить на голубятню, он выводит
положительные образы дворян, исполняющих свой
общественный долг, то есть состоящих на
государственной службе. В их образах
олицетворены два вида службы: военная Милон) и
гражданская Правдин).
Обязательное для недорослей обучение
“пристойным благородному дворянству наукам”
воспринимается Простаковой и самим Митрофаном
как мучение, как тягостная обуза. Его знаменитое
изречение: “Не хочу учиться, хочу жениться”
приобретает особый смысл, если вспомнить, что
петровский указ от 20 января 1714 г. предписывал
“учить дворянских детей цыфири и геометрии, и
положить штраф такой, чтоб не вольно будет
жениться, пока всего не выучится”. /.../
В основу сюжета “Недоросля”, согласно
традиции классицизма, положена любовная интрига.
Однако она играет в комедии Фонвизина необычную
роль и теснейшим образом связана с идейной
направленностью пьесы. Любовную интригу
Фонвизин всецело подчиняет задачам социальной
сатиры. В психологическом отношении, как
средство раскрытия внутренних переживаний
героев, любовь Милона и Софьи его мало
интересует: она нужна ему как удобный повод для
изображения “злонравных” характеров людей,
пытающихся из личных целей помешать их
соединению. /.../
Раскрытию идейной сущности
”Недоросля” служат прежде всего выведенные в
комедии художественные образы. /.../
Типичным для комедии этого времени
приемом борьбы со злом было противопоставление
отрицательному явлению явления положительного,
причем в тех случаях, когда его не существовало в
действительности, оно изображалось якобы
реально существующим... /.../
В полном соответствии с этими
эстетическими требованиями четырем
отрицательным персонажам “Недоросля” -
Простаковой, Простакову, Скотинину и Митрофану -
Фонвизин противопоставил такое же число
положительных действующих лиц - Стародума,
Правдина, Софью и Милона.
Действующие лица пьесы отчетливо
делятся на три группы. Первую группу составляют
отрицательные персонажи: центром ее является
Простакова. Группа положительных персонажей
объединяется вокруг Стародума. Наконец, третья
группа включает в себя действующих лиц комедии,
стоящих вне собственно сюжетной интриги, но
нужных автору для создания социально-бытового
фона пьесы: Тришку, Еремеевну, Кутейкина,
Цыфиркина, Вральмана, слугу Простакова и
камердинера Стародума.
Из пятнадцати действующих лиц комедии
одиннадцать наделены значащими именами.
Объяснение слова “простак” или “простяк”,
данное в “Словаре Академии Российской”
(“малоумный, оплошливый”), как нельзя более
соответствует образу самого Простакова. Но
характер его жены отнюдь не покрывается таким
определением. Не следует забывать, что она -
урожденная Скотинина. Ее “простота” другого
рода, такого, о котором говорится в пословице:
“Простота хуже воровства”. Простакова непрочь
прикинуться простодушной, но это никого не
убеждает. /.../
Сами за себя говорят и не нуждаются в
объяснениях такие фамилии-характеристики, как
Скотинин, Стародум, Правдин, Вральман. Фамилии
Кутейкин и Цыфиркин выражают в первую очередь
социальное лицо персонажей. Кутейниками в
насмешку называли причетников. Цыфирное учение
означало арифметику. Таким образом, самая
фамилия Цыфиркина указывала на его занятие.
Наряду с открыто “говорящими” именами Фонвизин
пользуется и скрыто “говорящими”. Неспроста
недоросль назван Митрофаном. Это имя в дословном
переводе с греческого означает: “являющий свою
мать”, то есть подобный матери. Положительной
героине пьесы Фонвизин дает имя Софья
(“мудрость”), ставшее в русской комедии
традиционным. Особый смысл заключается в имени
Милона. Софье противны такие претенденты на ее
руку, как Митрофан и Скотинин, но ей “мил он”,
этот честный и благородный молодой офицер.
Если уже в самом перечне действующих
лиц “Недоросля” содержатся намеки на характер
или социальную принадлежность как
отрицательных, так и положительных персонажей,
то внешним приемам их обрисовки, каковыми
являются имена и фамилии, вполне соответствует и
внутренняя их сущность.
“Дурак бесчестный” и “презлая фурия,
которой адский нрав делает несчастье целого их
дома” - такое представление о муже и жене
Простаковых сложилось у Правдина за три дня его
пребывания под их кровом.
Характер Простакова определяется в
самом начале комедии его собственным признанием
жене: “При твоих глазах мои ничего не видят” На
всем дальнейшем протяжении пьесы зритель
убеждается в этом не раз. Простаков всецело под
башмаком у своей супруги. Его роль в доме
подчеркивается авторской ремаркой при первой же
реплике Простакова: “от робости запинаясь”. Эта
“робость” или, как характеризует ее Правдин,
“крайнее слабомыслие” и приводит к тому, что
“бесчеловечие” Простаковой не встречает со
стороны ее мужа никаких ограничений и в конце
комедии сам Простаков оказывается, по
собственному признанию, “без вины виноватым”.
Гораздо более сложными
изобразительными средствами очерчен Фонвизиным
характер “презлой фурии” - госпожи Простаковой,
урожденной Скотининой. “... Все сцены, в которых
является Простакова, - писал Вяземский, -
исполнены жизни и верности, потому что характер
ее выдержан до конца с неослабевающим
искусством, с неизменяющейся истиною. Смесь
наглости и низости, трусости и злобы, гнусного
бесчеловечия ко всем и нежности, равно гнусной, к
сыну, при всем том невежество, из коего, как из
мутного источника, истекают все сии свойства,
согласованы в характере ее живописцем сметливым
и наблюдательным”. В этих словах соединены
воедино основные черты характера Простаковой. Но
не само по себе невежество, которому Вяземский
склонен приписывать причину всех зол, а
разлагающее влияние крепостного права,
порождающее, в частности, и это невежество,
является их “мутным источником”. /.../
В обрисовке характера Простаковой
Фонвизин отступает прямолинейности и
схематизма, свойственных классицизму. Если образ
ее мужа с первого до последнего действия комедии
остается неизменным, то характер самой
Простаковой постепенно раскрывается входе
пьесы. При всей своей хитрости Простакова глупа,
а потому постоянно выдает себя с головою. /.../
Простакова умеет притворяться.
Обезумевшая в своем злобном порыве добраться
“до рожи” Скотинина, вбегает она в третьем
действии на сцену и наталкивается на приехавшего
Стародума. В своем бешенстве Простакова не сразу
соображает, кто перед нею. Когда же Стародум
называет себя, она, “оробев и иструсясь”,
начинает расточать ему льстивые приветствия. /.../
Только одному человеческому чувству,
казалось бы, остается доступной эта страшная
женщина - любви к сыну, но прекрасное чувство
материнской любви проявляется у нее в искаженном
виде. Сама Простакова невольно разоблачает
животную сущность своей любви к сыну...
Последнее действие "Недоросля"
полностью оправдывает справедливость суждения
Вяземского о характере Простаковой: “Как Тартюф
Мольера стоит на меже трагедии и комедии, так и
Простакова”. /.../
Основной положительный персонаж пьесы
Стародум - в значительной мере выразитель мнений
автора. Не только содержание, но и форма речей
Стародума напоминают такие произведения
Фонвизина, как “Рассуждение о непременных
государственных законах”, “Опыт российского
сословника” и “Несколько вопросов, могущих в
умных и честных людях возбудить особливое
внимание”. Свое единомыслие со Стародумом
Фонвизин впоследствии подчеркнет тем, что
назовет его именем журнал, предназначенный
служит органом того же круга идей, которые нашли
яркое выражение в "Недоросле". /.../
Примечательна одна подробность.
Фонвизин ни словом не обмолвился о том, был ли
главный положительный герой его комедии
помещиком. В уста Стародума вложена автором
знаменательная фраза: “угнетать рабством себе
подобных беззаконно”. Правда, как показывает
общая идейная направленность "Недоросля",
понятие “рабство” в сознании Фонвизина не
покрывало собою понятия крепостного права... /.../ И
тем не менее чрезвычайно характерно, что,
заботясь о благосостоянии своей племянницы,
Стародум не связывает его с владением
крепостными душами.
Образуя центр, вокруг которого
объединяются положительные персонажи пьесы,
Стародум появляется на сцене только в третьем
действии. О характере Стародума зритель прежде
всего узнает с чужих слов. /.../
Если характер Стародума и отличается
известной статичностью, то нельзя все же сказать,
что основной положительный персонаж
"Недоросля" - абстрактная схема,
“вместилище всех добродетелей”, как тогда
говорили. Рассказывая о своем прошлом, Стародум
не скрывает и факта, о котором он очень сожалеет, -
неуместной горячности, побудившей его бросить
военную службу. Он не лишен чувства юмора и умеет
шутить, как видно из его диалога со Скотининым,
начинающим понимать, что Митрофан неспроста
вмешивается в его разговор со Стародумом о браке
с Софьей.../.../
Нередко, говоря о положительных
персонажах "Недоросля", критики ставят на
одну доску Стародума и Правдина, считая их в
равной мере выразителями мнений автора. Между
тем сам Фонвизин, объединяя Стародума и Правдина
по признаку “честных людей”, придает каждому из
них индивидуальное лицо. /.../
Стародума можно рассматривать, как
образ собирательный, воплощавший в себе не
только черты самого Фонвизина, но и тех
современников его, для которых приверженность к
петровской “старине” была своеобразной формой
неприятия екатерининской “новизны”. Уже
последующему поколению было ясно, что созданный
Фонвизиным образ уходит своими корнями в русскую
историческую действительность. Прототипы ему
отыскивались и среди сподвижников Петра I, и
среди ближайшего окружения Фонвизина. /.../
Если для Стародума издавна
обнаруживались реальные прототипы в русской
жизни XVIII в., то остальные положительные
персонажи "Недоросля" обычно расценивались
безоговорочно, как “ходульные”,
“искусственные”, “бледные тени какого-то иного
мира”. В чисто художественном отношении они,
конечно, значительно уступают отрицательным
персонажам пьесы, и эта художественная
условность созданных Фонвизиным положительных
образов заслонила в глазах критики их реальную
жизненную основу. Против традиционного
представления о “надуманности” положительных
персонажей "Недоросля" возражал П.Н.Берков:
“В русской жизни того времени могли быть и были
честные офицеры вроде Милона... Были в годы
потемкинского разгула и принципиальные,
безупречные, честные чиновники, вроде Правдина, и
вдумчивые, пытливые, одаренные пылким
воображением, неиспорченным сердцем и лукавым
юмором девушки, как Софья”.
В этих справедливых соображениях
особенно верным представляется нам замечание о
Милоне. /.../
Художественная выразительность
персонажей "Недоросля" в значительной мере
зависит от степени мастерства, с какой
разработаны Фонвизиным их речевые особенности.
В языке отрицательных персонажей
комедии Фонвизину удалось во всей жизненной
неподдельности передать разговорную речь
широчайших кругов поместного дворянства. Лоск
“светскости” почти не коснулся этой Среды, если
не считать редких проявлений его в речи
Простаковой. Однако, говоря: “деликатное сложение”
/.../, она коверкает слова “арифметика” и
“география”, превращая их в “арихметику” и
“еоргафию”. /.../ Жизненности языка Простаковых и
Скотининых способствуют употребляемые ими
народные пословицы “Всякая вина виновата”;
“Суженого конем не объедешь”...). Персонажи
"Недоросля" сами творят пословицы и
поговорки, отталкиваясь от уже существующих. Так,
например, в противовес изречению, рожденному
народным опытом и основанному на уверенности,
что “ученье - свет”, Скотинин создает афоризм,
продиктованный скотининским отношением к науке
и гласящий, что “ученье - вздор”. По своему
построению близко к поговорке выражение, которое
произносит Митрофан, когда после столкновения с
дядей его уговаривают садиться за урок: “с его
кулаков да за часослов”. /.../ Все эти особенности
языка Простаковых и Скотининых важны не столько
для психологической, сколько для
социально-бытовой их характеристики. Фонвизин
верен действительности, когда он показывает, что
разговорный язык средней помещичьей массы ближе
к народной речи, чем к языку образованных
представителей дворянства. Разница между языком
Простаковой и языком Еремеевны, Тришки и даже
Цыфиркина менее ощутима, чем грань, отделяющая
его от языка Стародума или Правдина.
Однако в пределах этих общих
особенностей речь отрицательных персонаже
"Недоросля" Фонвизиным
индивидуализирована; каждый из них, по выражению
современника, “в своем характере изречениями
различается”. /.../
Языку положительных персонажей
"Недоросля" также свойственны некоторые
общие признаки: логическая закругленность и
книжность фраз и, как естественное следствие
этой книжности, наличие галлицизмов. Очень много
их в языке Правдина: “радуюсь, сделав наше
знакомство”, “не оставляю замечать”, “делает
несчастье” /.../ и т.п. Правдину не уступает и
Милон... /.../
Но Фонвизин пытается
индивидуализировать язык своих положительных
персонажей. Складу характера Стародума как
нельзя более соответствует его речь - внешне
спокойная, величавая, обдуманная, временами
книжно-вычурная “Ты - дочь моей сестры, дочь
сердца моего”... ). Стародум любит вставлять в
свои рассуждения четкие запоминающиеся
афоризмы: “В большом свете водятся премелкие
души” /.../ все эти афоризмы - не плоды народной
мудрости, а результат личного житейского опыта
Стародума. “Литературная” речь положительных
персонажей "Недоросля" вообще бедна
народными пословицами и поговорками.
Исследователь отмечает в языке Стародума одну
пословицу, правда, книжного происхождения
(“Глупому сыну не в помощь богатство”) и одну
поговорку (“Час на час не приходит”). /.../ Мало
ощутимы индивидуальные особенности речи Милона
и Софьи. Что касается Правдина, то в его языке
подчас обнаруживаются канцелярские обороты,
оправдываемые его общественным положением: “Я определен
членом в здешнем наместничестве” /.../
Большой выразительностью отличается
язык второстепенных персонажей пьесы. Язык
Цыфиркина отражает мещанско-солдатское
просторечие. Ему присуща балагурно-поговорочная
манера выражения (“Дела не делай, от дела не
бегай”...), пересыпанная остроумными
применениями военных терминов (“Нам куда поход,
ваше благородие?”... ).
Широко прибегая в "Недоросле" к
речевой характеристике персонажей, Фонвизин,
однако, не превращает ее в речевые маски.
Исковерканная “русская” речь Вральмана не
только комична сама по себе, но как нельзя лучше
передает внутренний облик немца-кучера,
оказавшегося в роли гувернера, равно как
“обыгрывание” в комических целях церковных
текстов и слов прекрасно служит раскрытию
внутренней сущности Кутейкина. /.../
Большого мастерства достиг Фонвизин в
передаче красочной речи Еремеевны. Ее речь
отлично отражает рабскую психологию крепостной
мамки и в то же время богата подлинно народными
словами и оборотами. /.../
Большинство критиков и
литературоведов, писавших о "Недоросле",
утверждает, что комедия страдает отсутствием
движения. /.../
Конечно, если мы станем сравнивать
"Недоросля" с такими классическими
образцами русской реалистической комедии, как
“Ревизор” и “Женитьба” Гоголя или пьесы
Островского, то мы найдем в нем немало условного.
Но, разбирая художественные достоинства и
недостатки "Недоросля", мы не должны
забывать, что комедия Фонвизина стоит у самых
истоков русского реализма. В этом - новаторство
Фонвизина и в этом же причина ограниченности его
реалистических приемов, неизбежно отразившейся
и на самой композиции комедии. И тем не менее
композиционные особенности "Недоросля"
были для своего времени несомненной творческой
победой Фонвизина-драматурга, что, в частности,
живо ощущалось его современниками. /.../
Действительно, по сравнению с
“Бригадиром” в "Недоросле" наблюдается
гораздо бу льшая органичность композиции.
Значительно более оправданным представляется
традиционное деление комедии на пять актов.
Каждый акт пьесы отличается композиционной
законченностью; отдельные сцены, за сравнительно
немногими исключениями, связаны между собою и
подготавливают дальнейшее развитие сюжета. В
противовес “Бригадиру”, состоящему из
комических разговоров, в "Недоросле" комизм
разговоров явным образом переплетается с
комизмом действия.
Следует отметить, что комедия
"Недоросль" не была полностью свободна от
условности и искусственности, неуклонно
вытекающих из драматургических правил
классицизма, которые для Фонвизина еще были
обязательными. В силу этих правил действие
комедии протекает в продолжение одних суток.
Подобная ограниченность во времени, придавая
действию известную напряженность, заставляет
Фонвизина строить сюжетную интригу на сцеплении
случайностей. Только что Простаков сообщает, что
от Стародума вот уже несколько лет ни слуху, ни
духу, как Софья приносит от него письмо... /.../
Неестественность подобных положений бесспорна.
Неправдоподобно, например, что Стародум
приезжает из Москвы через несколько минут после
того, как Софья получает от него письмо; еще
неправдоподобнее, что через несколько часов по
приезде он уже читает письмо, присланное ему с
нарочным от графа Честана. Однако эта
неестественность частностей искупается большой
естественностью целого, и это не только делает их
условность сравнительно мало ощутимой, но и
невольно заставляет искать им возможного
объяснения.
Первое действие комедии развивается
чрезвычайно динамично и отличается внутренней
спаянностью. Между отдельными явлениями, если
можно так выразиться, нет “пауз”: одна сцена как
бы влечет за собой следующую.
В первом акте зритель видит еще не всех
действующих лиц комедии. Отсутствуют Стародум и
Милон; не показываются учителя. По-настоящему
раскрыты на сцене лишь образы Простаковых и
Скотинина, но все, кто должны появиться в пьесе,
уже названы. Одновременно первый акт служит
автору для того, чтобы познакомить зрителя с
событиями, происходившими до начала пьесы. /.../
Под конец первого акта, в предпоследней сцене,
выступает Правдин. Он сдержан и немногословен, но
зритель, приученный к “значащим” именам, должен
насторожиться при его появлении. Завязка пьесы
завершается сообщением о прибытии в деревню
отряда солдат.
Занавес, опускающийся после первого
акта комедии, оставляет зрителя заинтригованным:
какую роль предназначено играть в пьесе
Правдину, почему пришли солдаты, кто тот офицер, о
котором Правдин с такой уверенностью заявляет:
“Их, конечно, ведет офицер, который не допустит
ни до какой наглости”? Разгадка наступает очень
скоро. При поднятии занавеса Правдин открывает
молодому офицеру, возглавляющему отряд и
оказавшемуся его другом, причину своего
пребывания в доме Простаковых. Одновременно
выясняется, что этот офицер - Милон.
Во втором действии связь между
явлениями менее органична, чем в первом.
Некоторые выходы производят впечатление
случайности: не успевает Милон назвать имя
любимой им и потерянной из виду девушки Софья),
как видит входящую Софью; искусственно, хотя и
комично появление Скотинина. Зато очень удачно
начало пятого явления: Простаковы выходят из-за
кулис, как бы продолжая начатые за сценой
перекоры. Такие сцены второго акта, как приход
учителей или гнев Простаковой на Еремеевну,
важны в бытовом плане. /.../
Третье действие построено на
контрасте между замедленным течением первых
двух сцен и стремительным разворотом трех
последующих... /.../
В идейно-композиционном плане очень
важно четвертое действие. Длинные нравоучения
Стародума Софье, ею самой вызванные, нужны
Фонвизину не для того, чтобы безотносительно к
разыгрываемому зрелищу провозглашать со сцены
“правила добродетели”: они нужны ему в качестве
контраста тем “правилам” себялюбивого
“злонравия”, в которых выращивается Митрофан.
Четвертый акт комедии состоит из чередующихся
друг с другом “экзаменов”. Разговор Стародума с
Софьей является своего рода испытанием Софьи в
“благонравии”. /.../ Диалог Стародума с Милоном
также представляет собой своеобразный
“экзамен” Милона. /.../ Эту сцену следует
рассматривать как идейно-композиционную
антитезу сцене экзамена Митрофана... /.../
Вторая половина последнего явления
четвертого акта имеет решающее значение в смысле
подготовки развязки... /.../
Стремительно развивающееся пятое
действие комедии не уступает первому в своей
внутренней цельности. Из первых же реплик
Правдина Стародуму зритель ощущает близость
развязки... /.../ В течение нескольких минут
Простакова находится под угрозой суда, но Софья
слишком счастлива, чтобы сводить с ней личные
счеты. Не хочет “ничьей погибели” и прощает
Простаковой и Стародум. Основная сюжетная
интрига комедии, казалось бы, на этом
исчерпывается. Порок понес свое осуждение. /.../
Такая развязка, вполне соответствующая
комедийной традиции классицизма, была бы
закономерна, если бы автора более всего занимала
судьба Софьи. Но идейная задача, которую
преследовал Фонвизин, подсказывала ему иное
завершение пьесы. Великодушие Софьи и Стародума
могло избавить Простакову от суда, грозившего ей
за попытку похищения Софьи, но “злая помещица”,
“госпожа бесчеловечная” еще ждет своего
наказания. Оправившись от перепуга, она сама
ускоряет это наказание своим “бешенством” по
отношению к слугам. И тогда Правдин, обратясь к
Простаковым, “важным голосом” излагает
содержание полученной им накануне бумаги. Пьеса
как бы получает вторую развязку, которая и
превращает "Недоросля" в комедию
социально-политическую.
Двойная развязка комедии указывает на
то, что основной темой "Недоросля" является
борьба с помещичьим “злонравием”, воплощенным в
образе Простаковой. И тогда становится понятным
первостепенное идейно-композиционное значение
таких сцен и деталей пьесы, которые на первый
взгляд кажутся нужными лишь в качестве бытового
фона. Глубоко закономерно, что комедия
открывается не сценой сватовства или урока, а
сценой примерки кафтана, - сценой, ярко
вскрывающей сущность крепостнических отношений.
/.../
Несмотря на внешнее соблюдение
традиционных правил классической комедии, пьеса
Фонвизина отражает общее для русской комедии
того времени движение через “слезную драму” к
реализму. /.../Вся комедия Фонвизина вызывает не
простой, веселый смех, а горький смех, внушающий
раздумье.. Именно такой смех всегда был присущ
передовым деятелям русской литературы. Каждый из
них мог бы применить к себе стих Кантемира:
“Смеюсь в стихах, а в сердце о злонравных плачу”.
Этот смех-ирония составляет одну из черт
национального своеобразия русской сатиры и
русской комедии... /.../
К.В.Пигарев. “Творчество Фонвизина”.
М., 1954 г, стр. 151 - 215. |
|
