|
Готовимся к уроку
литературы, сочинению, пишем реферат, доклад
Константин Паустовский
Иван Бунин
Во Франции умер замечательный
русский писатель - писатель классической
силы и простоты - Иван Алексеевич Бунин.
Он умер под чужим небом в
ненужном и горьком изгнании, которое он сам
создал для себя, в непереносимой тоске по России
и своему народу.
Кто знает, сколько отчаяния
от этой разлуки перенес наедине с собой
этот внешне спокойный и сдержанный человек.
Не будем судить Бунина. Не стоит
вспоминать его роковую ошибку. Не это
важно сейчас.
Важно то, что он наш, что мы
вернули его нашему народу, нашей русской
литературе, и отныне он займет в
ней то высокое место, которое
ему
принадлежит по праву.
Меня просили сказать
вступительное слово на первом
вечере памяти
Бунина. Я начал готовиться к нему, но открыл
наугад одну из книг Бунина - и
все пропало! Я зачитался, и у
меня почти не осталось времени, чтобы
набросать на бумаге заметки о Бунине.
Я забыл обо всем. Такова сила
бунинского таланта, бунинского слова,
сила его беспощадно-прекрасного и
безукоризненного мастерства.
Он был суров потому, что полагал
художественную правду превыше всего.
Как часто и глубоко мы
ошибаемся в своих оценках писателей
из-за
неистребимой склонности приклеивать на
каждого писателя ярлыки. Чехов почти
всю жизнь прожил с ярлыком "пессимиста" и
"певца сумерек", о Бунине всегда
говорили как о "холодном мастере" и
"бесстрастном парнасце".
Какими жалкими кажутся все эти
наклейки, когда читаешь книги Бунина и
постепенно открываешь за этим внешним
бесстрастием огромное человеческое
сердце, впитавшее в себя еще недавнее черное горе
русской деревни, ее сирую
в то время и жестокую долю.
Не дольше, как сегодня, я
(не помню уже в который раз)
перечитал
рассказы Бунина "Худая трава" и
"Илья-пророк".
Каждый из этих рассказов, говоря
словами самого Бунина, полосонул меня
ледяной бритвой по сердцу.
Мало найдется в нашей
литературе таких щемящих рассказов,
полных
скрытой любви к простому человеку.
И не только любви, но и
полного
понимания, полного проникновения в его мысли и
сердце.
Человек должен быть
человечен не только в своей радости,
но и в
страдании. Это хорошо знал Бунин. Он
мог бы повторить крик английского
писателя Оскара Уайльда, раздавшийся из
королевской каторжной тюрьмы:
"Где страдание-там святая
земля!"
Сегодня же-тоже наугад-я прочел
стихи Бунина "Плачь ночью". По-моему,
немногие стихи в мировой поэзии
передают с такой томительной
силой
очистительную моральную силу страдания:
Плакала ночью вдова.
Нежно любила ребенка, но умер
ребенок.
Плакал и старец сосед, прижимая к
глазам рукава.
Звезды светили, и плакал в закуте
козленок.
Плакала мать по ночам.
Плачущий ночью к слезам
побуждает другого. Звезды слезами
текут с
небосклона ночного, Плачет господь, рукава
прижимая к очам.
Бунин дошел, особенно
в своей автобиографической
книге "Жизнь
Арсеньева", до того предела в области прозы,
о котором говорили Чехов и Лев
Толстой - до предела, когда проза сливается в одно
органическое неразделимое
целое с поэзией, когда нельзя уже отличить
поэзию от прозы и каждое слово
ложится на душу, как раскаленная печать.
Достаточно прочесть несколько
строк Бунина о своей матери, о навсегда
затерянной ее могиле, строк, написанных
человеком, чьи дни на земле были уже
по существу сочтены, чтобы понять силу любви,
нашедшей единственно возможное
и единственно нужное выражение.
Что-то почти библейское
по скупости и мощи слов заключено в
этих
строках.
Бунина большинство знает главным
образом как прозаика.
Но как поэт он стоит на уровне
своей прозы. У него много превосходных
стихов.
Стихи эти, равно как и
проза Бунина, говорят о необыкновенной его
способности перевоплощаться, если можно так
выразиться, во все то, о чем он
пишет.
Почти мгновенно он схватывает
и закрепляет в слове те черты людей и
пейзажа, которые с особой точностью
передают сущность того, о чем Бунин
пишет.
Да, Бунин суров, почти безжалостен.
Но вместе с тем он пишет о любви с
огромной силой. Для него любовь
гораздо шире и богаче, чем
обычное
представление о ней.
Для него любовь - это приобщение ко
всей красоте и ко всем сложностям
мира. Для него - это ночи, дни, небо,
беспредельный шум океана, книги и
размышления - одним словом, это все, что
существует вокруг.
Пейзаж Бунина так точен, богат, так
географически разнообразен и вместе
с тем так полон лирической
силы, что говорить о нем
вскользь нет
возможности. Эта тема требует особого разговора.
Бунин великолепно, с полным
совершенством владел русским языком. Он его
знал так, как может знать лишь человек,
бесконечно любящий свою страну.
Язык Бунина прост, даже временами
скуп, очень точен, но вместе с тем
живописен и богат в звуковом отношении,-от
звенящей медью торжественное и до
прозрачности льющейся родниковой воды,
от размеренной чеканности до
интонаций удивительной мягкости, от
легкого напева до медленных раскатов
грома
В области языка Бунин мастер почти
непревзойденный.
Как каждый большой писатель,
Бунин много думал о счастье. Ждал его,
искал и когда находил, то щедро делился им с
людьми.
В этом смысле очень характерны
две его строфы, которыми я и закончу
свои слова о Бунине:
О счастье мы всегда лишь
вспоминаем А счастье всюду Может быть, оно -
Вот этот сад осенний за сараем И чистый воздух,
льющийся в окно
В бездонном небе легким белым краем
Встает, сияет облако Давно Слежу за
ним Мы мало видим, знаем, А счастье только знающим
дано
1956
|
|
